Диаспора как потерянный футбольный ресурс: почему Армения, Сербия и другие страны все чаще теряют игроков

В европейском футболе все чаще возникают похожие истории: молодой игрок имеет корни одной страны, но рождается и проходит футбольное воспитание в другой, а затем оказывается перед выбором национальной сборной.

Особенно болезненно такие ситуации воспринимаются в странах с большой диаспорой — Армении, Сербии, Боснии и Герцеговине, Албании и других.

Очередной повод для дискуссии появился на этой неделе. В Сербии обсуждают первый вызов в молодежную сборную Швейцарии двух футболистов сербского происхождения — Лоуна Срджановича из французского «Лилля» и Андрея Васовича из бельгийского «Брюгге». Оба вошли в состав швейцарской команды U21 на сентябрьско-октябрьские матчи.

Практически одновременно похожая история произошла и с Арменией. Альберт Алексанян, имеющий армянские корни, впервые получил приглашение в национальную сборную Латвии. 20-летний футболист родился в Латвии, вырос в Норвегии и сейчас выступает в Швеции.

Это не отдельные случаи, а тенденция, которая в ближайшие годы, вероятно, будет становиться только заметнее.

Новое поколение диаспоры выросло

Причина достаточно простая.

В 1990-е и последующие десятилетия миллионы людей покинули Армению, страны бывшей Югославии и другие государства Восточной Европы и постсоветского пространства. Причины были разными — войны, экономические кризисы, политическая нестабильность и поиск лучших условий для жизни.

Сегодня дети тех эмигрантов уже выросли, а в футбол приходит следующее поколение.

Многие из этих игроков родились в Швейцарии, Германии, Франции, Нидерландах, Швеции или других европейских странах. Там они пошли в школу, начали заниматься футболом и прошли систему местных академий.

Поэтому обвинять футболиста в том, что он выбирает страну своего рождения, как минимум странно. Для многих это действительно родная страна, а не просто более удобный вариант футбольной карьеры.

Но с точки зрения стран происхождения их семей ситуация выглядит иначе.

Потерян не только человек, но и потенциальный футболист

Когда из страны уезжают сотни тысяч людей, она теряет не только население здесь и сейчас. Через одно или два поколения это означает и огромное количество потенциальных спортсменов, ученых, предпринимателей, музыкантов и представителей других профессий, которые уже появляются и развиваются в совершенно другой среде.

Футбол просто делает этот процесс особенно заметным.

Хороший пример — Арсен Захарян. Он родился в Самаре и прошел российскую футбольную систему, однако его родители — армяне из Арцаха, покинувшие регион в период карабахской войны 1990-х. Сам Захарян в итоге стал игроком сборной России.

Можно рассуждать: стал бы Захарян футболистом такого же уровня, если бы вырос в Армении?

Возможно, нет. Российская футбольная система дала ему академии, инфраструктуру и уровень конкуренции, которые сыграли большую роль в его развитии.

Но возможен и другой сценарий. Возможно, на месте одного Захаряна появились бы несколько других талантливых футболистов, если бы их семьи в свое время не покинули регион. То же самое касается балканских стран.

Джердан Шакири, например, родился в Косове, но еще ребенком переехал с семьей в Швейцарию, где вырос и получил футбольное образование. Впоследствии он стал одним из самых известных футболистов сборной Швейцарии.

Это и есть главный вопрос: речь идет не столько о конкретном игроке, сколько о масштабах потерянного футбольного потенциала.

«Кража игроков» или естественный процесс?

В странах, где выросли такие футболисты, тоже можно услышать противоположный аргумент: игрок получил футбольное образование здесь, местные клубы и федерация вложили в него ресурсы, поэтому страна происхождения семьи пытается получить уже готового футболиста.

И в этом аргументе есть логика. Но существует и другая сторона.

Многие семьи вообще оказались за пределами исторической родины из-за тяжелых событий — войн, конфликтов, экономических катастроф и политических потрясений. В некоторых случаях свою роль в этих процессах играли и внешние государства.

Поэтому ситуацию сложно свести к простой формуле, где одна федерация «вырастила» футболиста, а другая теперь пытается его «украсть». Для стран с огромной диаспорой работа с такими игроками — это скорее попытка сохранить связь с населением, которое страна когда-то потеряла.

При этом окончательный выбор в любом случае должен оставаться за самим футболистом.

Борьба за диаспору становится частью футбола

Федерации давно понимают ценность этой работы. Например, Федерация футбола Сербии в 2023 году открыто рассказывала о работе с футболистами из диаспоры и называла переход в сербскую молодежную сборную родившегося в Швейцарии Михайло Стевановича важным результатом работы спортивного отдела.

Для Армении этот вопрос также будет становиться все важнее. Недостаточно просто обнаружить в 19 или 20 лет перспективного футболиста с армянской фамилией и предложить ему приехать в сборную.

Конкуренция начинается значительно раньше. Необходимы постоянный мониторинг европейских академий, контакты с семьями футболистов, приглашения в юношеские сборные и четкое понимание того, какую роль игрок может получить в национальной команде.

Потому что к моменту, когда футболист становится заметен на взрослом уровне, выбор часто уже практически сделан. Для этого, кстати, в Калифорнии существует программа PAYFA и уже успешно дает игроков в юношеские сборные.

Истории Алексаняна, Срдановича и Васовича — лишь свежие примеры гораздо более масштабного процесса.

И в ближайшие годы таких случаев станет еще больше.

Для Армении, Сербии, Боснии и других стран с многочисленной диаспорой это уже не второстепенный вопрос. Работа с диаспорой постепенно становится одним из важнейших резервов национального футбола — возможностью вернуть хотя бы часть спортивного потенциала, который вместе с эмиграцией оказался за пределами страны.